Е.В. Сальникова,
кандидат наук, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания

Что такое художественная выставка?

 Художественная выставка как феномен социокультурной жизни — очень интересная, но трудная для изучения тема. Если вдуматься, выставка — это удивительно сложная модель взаимодействия произведения искусства и воспринимающей аудитории. Помимо самих произведений человек воспринимает еще и пространство, где они расположены, композицию, а также зрителей, которые невольно тоже оказываются фактическим объектом восприятия индивида на выставке…

Я пришла в свою профессию, в известном смысле, “с выставки”, поскольку долгое время работала в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Я хорошо представляю себе общий круг эстетических и организационно-практических проблем, связанных с экспозиционной деятельностью. Поэтому мне хотелось бы поделиться некоторыми своими наблюдениями и размышлениями, которые могут оказаться полезными при проведении данного исследования.

Если рассматривать выставку как форму взаимодействия объекта демонстрации и воспринимающих субъектов, то окажется, что это очень непростой симбиоз разных принципов.

Произведения живописи (скульптуры, дизайна и прочего) здесь подвергается театрализации. Ведь в отличие от постоянной музейной экспозиции, которую можно смотреть на протяжении длительного времени, практически без ограничительного последнего рубежа, — выставка предполагает определенный интервал времени (”цикл жизни” выставки). Конечно, он не такой краткий, как несколько часов спектакля. Но в сравнении с жизнью музея, устремленной в бесконечность, выставка — почти спектакль, у которого обязательно есть начало и конец, временная завершенность. Приходя на выставку, человек переживает сам факт синхронности своего восприятия периоду целенаправленной презентации того или иного ансамбля произведений.

Поэтому, если говорить о психологических особенностях восприятия выставки, то вся суть здесь — в эмоциональной готовности охватить вниманием и “переварить” всю экспозицию в целом, а не отдельные произведения. В каждой выставке, практически, всегда присутствует какой-то внутренний сюжет, неформально (а иногда — и формально тоже) мотивирующий селекцию и объединение конкретных произведений в единую экспозицию. Например, в советское время устраивались большие выставки по типу “Художники СССР — к 40-летию Октября” или “Ленину посвящается”. Такие выставки собирали часто очень разные по жанрам, темам, стилистике, авторам произведения. А внутренним сюжетом было состояние официального искусства к данному времени, необходимость государства держать руку на пульсе официального искусства и поддерживать в нем ощущение его актуальности, художественной востребованности.

Не менее важная психологическая составляющая — ощущение, что выставка есть событие современной культурной жизни. Его специально готовят, назначают в определенные сроки. Поэтому каждая выставка в потенциале — факт и способ актуализации того или иного культурного явления или тех составляющих контекста, в котором данное явление существует. Актуализации может подвергаться нечто, не обязательно совпадающее с самими “выставленными” произведениями и их авторами. Подлинный центральный предмет выставки может располагаться где-то за пределами впрямую указанных тем и смыслов.

Пространство экспозиции обнаруживает сходство с городской улицей.

Оно предоставляет воспринимающему слишком много свободы, по сравнению с большинством других зрелищ. Зритель на выставке может и даже должен свободно перемещаться, сам выбирая траекторию движения, пункты и протяженность “остановок”, будучи более или менее избирательным, готовым несколько раз возвращаться к одному и тому же месту или что-то пропускать. Так и в городе — можно сотни раз проходить мимо одного и того же дома, но никогда в него не заходить. Можно двигаться от пункта А в пункт В разными путями. На выставке, конечно, можно просто пройти от начала экспозиции до конца, честно постояв возле каждой картины или чего-то другого. Но можно постоянно выбирать — как распорядиться теми богатыми возможностями перемещения, какие предоставляет композиция произведений в пространстве. Эта свобода подразумевает активизацию личной воли к моделированию принципов своего восприятия, взаимодействия с объектами внимания. Очевидно, что эта свобода дается людям не “от бога” и не с рождения, а является результатом предшествующего опыта общения с искусством и целенаправленного художественного воспитания.

Тут, кстати, еще есть проблема личной корректировки — в рамках установленных социальных норм или с их нарушениями — дистанции между собой и объектом внимания. Для меня очевидно в истории выставок “конфликтное поле” — выставка как демарш нового искусства и реакция зрителей, нарушающая социальные нормативы “бесконтактного” восприятия, будь то истории про скандальные выставки импрессионистов или поведение нашего Хрущева на встрече с неконсервативным искусством. И само то, что дистанция на выставке — категория переменчивая — провоцирует потребность в большей и большей свободе, интимности взаимодействия со всем тем, что “нельзя трогать руками”. Недоступность объекта при его нахождении в едином пространстве со зрителем — создает дополнительное напряжение, конфликт между приглашением внимательно созерцать и намеком на невозможность индивидуального обладания, пускай и очень мимолетного. (Опять же фиксация или нефиксация этой недоступности организаторами выставки — тоже важная деталь, проявление их отношения к аудитории и к предметам показа).

Собственно, когда появляется музей, появляется ощущение, что предметы искусства существуют не для того, чтобы украшать среду обитания человека, а для того, чтобы человек на время абстрагировался от своей обыденной жизни, выключался из нее мысленно, уходил в другое пространство — и там посвящал себя всецело душевному взаимодействию с произведениями искусства. Меняется понимание целей, которые, вообще, преследует искусство, стремясь к автономности, к самодостаточному пребыванию в своей же среде — “искусство в искусстве и рядом с искусством”.

Но самое замечательное, что активизация самоопределения в культурном пространстве и времени, которые предшествует приходу на выставку, может запросто сосуществовать с полным “невосприятием” предметов, составляющих экспозицию. Можно заинтересоваться скорее архитектурой интерьера, где выставка расположилась.

Можно прийти на выставку, ходить туда-сюда и думать о чем-то своем. Можно встретить знакомых и проболтать с ними о чем-то постороннем.

Чем больше неких групп лично знакомых зрителей, образующих один круг общения или разные кружки общения на выставке, тем более специфическую атмосферу это может создавать. Определенное количественное соотношение таких “кружков” и “толпы” характерно для каждой выставки.  Иногда бывает, что приходишь на какую-то выставку, и там видишь только знакомых, друзей и коллег выставляющегося художника — и это производит ужасное впечатление “междусобойчика”, когда на самом деле никакой широкой аудитории такому искусству не нужно и его можно выставлять у себя в мастерской.

А иногда приходишь на выставку и видишь нескольких известных людей — и это может создать ощущение, что вот, мол, побывал в одном пространстве с привилегированным слоем, якобы повысил свой социальный статус.

Соотношение людей “с улицы” (это я не презрительно, а цитируя распространенное профессиональное определение зрителей, приходящих куда-то своим ходом, а не по личным приглашениям) и “своих”, посвященных, может колебаться и работает как на восприятие выставки, так и на самовосприятие каждого отдельного человека из аудитории.

Можно ходить и просто глазеть на публику, которая в таком случае  становится самостоятельным объектом внимания (пока в театре не стали выключать свет, там тоже бывает такой эффект — театр уж полон, ложи блещут…)

Выставка устроена так, что не мешает вам сделать ее фоном, чисто пространственной средой для вашего личного времяпрепровождения и самопозиционирования. А чем больше свободы дает процесс восприятия индивиду, тем более активно он может проявлять свои свойства, настроения, уровень культуры и цивилизованности…

источник: http://sociologist.nm.ru/articles/salnikova_03.htm